Кичигин В. Териберский рубеж / Владимир Кичигин. - Санкт-Петербург : Онлайн типография «Дари книги», 2025. – 196 с.

ские отношения внесли коррективы в рыбацкие традиции. Часть выловленной рыбы сразу шла «налево», а наличка тут же расходи­ лась внутри артели, чтобы прокормить семьи. Все друг друга зна­ ли, всё давно поделено. Если на каком-то участке реки орудовали несколько бригад «джентльменов удачи», то работали по очереди. В разгар путины, не задумываясь, палили из ружей по своим извеч­ ным недругам - инспекторам рыбоохраны. Иное дело люди, для которых осетровый промысел стал сред­ ством наживы. В каждом селе они оптово скупали рыбу и прово­ дили ее первичную обработку. Перекупщики доставляли товар в Астрахань, и там по цепочке он расходился далее: в подпольные цеха для фирменной фасовки, на вокзалы и туристические тепло­ ходы. Черная икра оседала в Москве и Санкт-Петербурге, а затем вывозилась на Украину и в Белоруссию, страны Восточной и Запад­ ной Европы. Вот почему на Дорогомиловском рынке в Москве ее всегда было предостаточно. По смехотворной цене можно было приобрести икорку и на ули­ цах европейских городов, но за качество продукта никто не отвечал. Тем самым наносился не только экономический, но и политический ущерб престижу России. Государственный комитет по рыболовству считал необходимым принять федеральный закон «О сохране­ нии осетровых рыб и рациональном использовании их запасов». Но этому закону не суждено было быть принятым. .Королев проиграл судебный процесс, в ходе которого его оп­ поненты не брезговали ничем. Судья ссылалась на какие-то теле­ фонные разговоры, на закрытую информацию компетентных ор­ ганов. А после в газете «Известия» появилась статья «Напрасно главный рыбак искал правду в суде». И набран этот заголовок был аршинными буквами. «Что ж, жизнь полосатая, что твоя тельняшка, - думал Михаил Федорович, сидя у камина на своей министерской даче. - После прошения об отставке я продолжаю работать в правительстве на ответственной должности. Плохо одно - обида, как глубокая рана, заживает с трудом. Зато могу смело смотреть людям в глаза. И писать эти воспоминания, потому что не погрешил душой, потому что поступил по совести. А где они сейчас, мои обидчики? Ау-у-у.» И Королев стал вспоминать - о том, как нежданно-негаданно его жизнь сделала кульбит и он, поморский паренек, оказался - 296 -