Кичигин В. Териберский рубеж / Владимир Кичигин. - Санкт-Петербург : Онлайн типография «Дари книги», 2025. – 196 с.

- Потерпите, заживем скоро, - не терял надежды отец. Вот и культ личности развенчали, и целину освоили, и . А в 1962-м сно­ ва очереди, снова нет хлеба. Да что же это такое? И за что, родная Россия? А тут Никита Сергеевич «временно» повысил цену на мясо, масло, молоко. Никто потом из наших правителей после Хрущева и не вспомнил об этих «временных» мерах. После восьмого класса я хотел идти на работу. Остановил отец: «Учись!» Так что на завод отправился после десятилетки. Вечерние, ночные смены, кровавые мозоли на руках и нетерпеливое ожида­ ние первой получки. А ее выкрали. Взяли и сломали шкафчик в раз­ девалке, очистив мои карманы. Кто был вором - не знаю. Может тогда, в 18 лет, во мне и проснулось чувство протеста. Почему мы, россияне, нищенствуем? Почему досыта никогда не ели? Почему столько горького пьянства? Почему столько грязи и грязных? По­ чему нам все время обещают и постоянно обманывают? Почему все начальники толстые и жирные? Почему, почему, почему. Сел за книги, поступил (естественно, заочно) на филфак педин­ ститута и начал писать заметки о нашем «счастливом» житье-бытье в газеты. Поначалу не печатали. «Не надо, Стас, быть таким злым», - говорили мне матерые журналисты. Но я не отступал. От токарного станка пошел корреспондентом в заводскую многотиражку. Потом была служба в армии и вновь - работа в газете, уже ре­ дактором. Начал, было, писать о том, что вижу, о том, что говорит на­ род. И стал неудобным начальству. Как поступали тогда, в середине семидесятых годов, с неуживчивыми журналистами? Очень просто: их отправляли или в психушку, или на учебу. Так я оказался в сте­ н а х . высшей партийной школы. Но продолжал говорить о том, что думал, и тем самым вызывал нервные срывы у преподавателей. Через год после поступления в ВПШ я развелся. Что тут подела­ ешь, жизнь есть жизнь. Но пришло письмо в школу от родственни­ ков первой жены. И на парткоме со мной расправились - вынесли строгий выговор. Тогда я был в шоке: как же так, какие-то совершен­ но чужие люди решают, с какой женщиной мне, извините, спать? После окончания партшколы вместе с любимой (подчеркну!) женой меня направили на Север, корреспондентом в районную га­ зету. Мотался по стройплощадкам и отдаленным лесным делянкам, большим и малым озерам и рекам, металлургическим и машино­ строительным заводским цехам. - 110 -