Кичигин В. Териберский рубеж / Владимир Кичигин. - Санкт-Петербург : Онлайн типография «Дари книги», 2025. – 196 с.

вечные, как пять пальцев на руке, пять проблем, которые в раз­ личных вариациях остаются основными для россиян долгие годы. - Я помню. Я всё очень хорошо помню - напишет Васильев в своей заключительной предвыборной газетной статье. - Помню послевоенное холодное утро. Луч солнца осветил нашу комнатуш­ ку, в которой на полу спят мать, отец, старший брат, младшая сестра. Здесь же и я - средний ребенок, родившийся через год после Вели­ кой Победы. Нас - пятеро, а было еще два брата, которые погибли от голода и болезней в военное лихолетье. Отец встает на работу. О чем-то шепчется с матерью, тихонь­ ко закрывает дверь и уходит на свой завод, которому отдал всю жизнь. Мог ли тогда отец предполагать, он, свято веривший в устои социализма, что мой старший брат, тоже коммунист и мастер одно­ го из цехов этого завода, уже в наши дни возглавит забастовку, восстанет не только за себя, за рабочих, но и против того униже­ ния и оскорбления, которым подвергался всю свою жизнь отец? А, может, это в крови у нас, Васильевых? 1901 год. Нашего прадеда за участие в стачке отправляют в ссылку. 1916 год. Наш дед вступает в партию большевиков, а в 1934 году его исключают из партии, как врага, не согласного с курсом «вели­ кого вождя всех времен и народов». Так вот, проводив отца, мать будит нас. На столе завтрак: на­ сквозь просвечивающийся кусочек хлеба и пять, с ноготок, ку­ сочков сахара. Значит, отец ничего не ел, опять (в который раз!) ушел на работу голодным. Попив кипяточку, мать отправляет брата и меня на колхозное поле собирать картошку, да не свежую - ее уже подобрали, а так называемую «матку», из которой растут клуб­ ни. Ах, какую вкусную она готовила болтушку из этого белого гу­ стого месива! Ведро - в руки. Пошли. А мама уходит в соседнюю деревню менять свои последние платок и косынку на хлеб. С колхозного поля мы с братом бежим. И хлещет, хлещет нас своим кнутом колхозный объездчик. Маленьких, голодных, глупых, свято верящих, как и отец, что советская власть - власть народа, и что она никогда не обидит. И до темноты сидим мы, прижавшись друг к другу, ждем родителей. Не до игр, детского беззаботного ве­ селья. Поесть бы . - 109 -