Труды КНЦ. Естественные и гуманитарные науки. – 2026. - № 2

[Визе, 1917б, с. 68]. Также сейд «не любит шуму»: «“Как придешь на Yun Wudjawr, так громко не кричи”, — учили еще ныне живущих лопарей их отцы» [Там же]. Активное взаимодействие человека и ландшафта наблюдается и в фольклорных сюжетах, связывающих происхождение отдельных географических объектов с мифологическими событиями. В предании о нашествии «немцев» рассказывается о возникновении острова Pylwsuolwisch (Облачный остров), появление которого объясняется магическим воздействием старухи-колдуньи, изменившей природные условия [Визе, 1917а, с. 21]. Подобные нарративы свидетельствуют о включенности природных объектов в систему культурных смыслов и исторической памяти, а в некоторых случаях — и природопользования. Символический компонент ментальной карты обусловливает формирование образа «своей» и «чужой» территории и коллективной идентичности. Ландшафт выполнял у кольских саамов функцию знаковой системы, отражающей культурные представления о пространстве, и показывал принадлежность к определенной социальной группе или месту. Природные объекты, такие как горные массивы, острова и озера, выступали символическими ориентирами, обозначающими границы сийта (погоста) и включенность в состав своей социально-территориальной группы [Вдовин, 1976, с. 68)]. Знание территории в традиционной культуре кольских саамов тесно связано с родовой памятью и передавалось между поколениями как элемент нематериального культурного наследия [Berkes, 2012, p. 98]. Пространство в данном контексте выступает не только как физическая среда, но и как носитель социально значимой информации: о закреплении конкретных охотничьих и рыболовных участков за определенными семейными группами экостровских саамов, населявших окрестности Имандры (имена их патриархов могли отражаться в топонимах: Григорьев Наволок, Леонтьев Наволок и проч.), о предках и памятных событиях, локализованных в конкретных географических объектах и фольклорных нарративах (см., например, рассказ о деде Калины Архипова Левонтии, которому сейд Kaaba kintsch принес удачу в охоте [Визе, 1917б, с. 66]. Подобная система пространственной памяти не только регулировала хозяйственную деятельность, но и фиксировала принадлежность к роду и сийту как социально-территориальной единице, воспроизводя социальные связи через ландшафт. Выводы Данное исследование предлагает рассматривать ментальные карты кольских саамов как многослойную модель пространственного знания, в которой когнитивные, культурные, топонимические, маршрутные и сакральные компоненты образуют единую систему восприятия и «проживания» территории. Анализ топонимии, фольклорных нарративов и этнографических источников показывает, что пространство в традиционной культуре не сводится к физико-географической данности, а выступает формой коллективной памяти, закрепляющей способы взаимодействия человека с природной средой. Ментальная карта функционирует как механизм структурирования культурного опыта, в котором языковые формы, практики передвижения и символические представления взаимно дополняют друг друга. В ментальной карте экостровских саамов озеро Имандра занимает ключевое положение, выступая связующим элементом культурного ландшафта. Сезонные маршруты, хозяйственные практики и сакральные места соединяют различные природные зоны и формируют устойчивую систему ориентиров, значимых для локального сообщества. Маршрутный характер освоения территории, распределенность сакральных локусов и закрепленные в топонимии сведения о природных ресурсах и исторических событиях указывают на целостный характер традиционного знания, где практический опыт взаимодействия с ландшафтом сочетается с системой символических значений. Ментальные карты представляют интерес в аспекте изучения и сохранения нематериального культурного наследия, как способ осмысления пространства в традиционной культуре кольских саамов. Обращение к топонимии, фольклорным источникам и данным о традиционном природопользовании делает возможной реконструкцию культурной географии региона и выявление форм пространственной памяти, не закрепленных в административных и картографических описаниях территории. Анализ ментальных карт демонстрирует продуктивность данного подхода для изучения взаимосвязи языка, коллективной памяти и практик освоения природной среды. Труды Кольского научного центра РАН. Серия: Естественные и гуманитарные науки. 2026. Т. 5, № 2. С. 131-138. Transactions of the Kola Science Centre of RAS. Series: Natural Sciences and Humanities. 2026. Vol. 5, No. 2. P. 131-138. 136 © Бодрова О. А., 2026