Труды КНЦ. Естественные и гуманитарные науки. – 2026. - № 1

Другие круги обследованы не были, инструментальная съемка, как и картирование их взаиморасположения, не проводилась. Краткие результаты работ, с ведома заведующего отделом полевых исследований ИА АН СССР В. В. Седова (1924-2004), были опубликованы в 1989 г. [Каргапольцев, 1989]. В 1989 г. по данной ему ориентировке местонахождение кругов посетил В. Я. Шумкин, однако не имевший времени и возможности для их обстоятельного исследования. В день археолога — 15 августа 2022 г. памятник был вновь осмотрен автором данной статьи, имевшим уже к этому времени воинское звание капитана запаса. В отличие от разрушенной инфраструктуры некогда вверенного мне для охраны объекта, обследованный в 1987 г. комплекс каменных кругов сохранился в прежнем виде (рис. 8). Труды Кольского научного центра РАН. Серия: Естественные и гуманитарные науки. 2026. Т. 5, № 1. С. 95-107. Transactions of the Kola Science Centre of RAS. Series: Natural Sciences and Humanities. 2026. Vol. 5, No. 1. P. 95-107. Рис. 8. Каменный круг концентрической формы. Вид с юго-востока. 15 августа 2022 г. Фото С. Ю. Каргапольцева Fig. 8. Concentric stone circle. Viewed from the south-east. August 15, 2022. Photographed by S.Yu. Kargapoltsev Обсуждение Избегая излишних подробностей аналитической части и смысловых повторов уже опубликованных алгоритмов рассуждений [Каргапольцев, Седых, 2020; Лапина, Каргапольцев, 2023; Kargapoltsev et al., 2024], кратко отмечу только наиболее важные моменты концептуального характера: Функциональное назначение. Предположительно, данный комплекс концентрического круга можно атрибутировать как инвентарный кенотаф (др.-греч. кеѵотафюѵ — пустая могила). Этот предварительный вывод основан на типологическом сходстве данного комплекса с погребальными памятниками германцев, балтов и прибалтийских финнов Балтийского региона (Польши, Литвы, Эстонии), имевшими широкий диапазон дат от конца I — середины III (периоды B1-C1b/C2 европейской хронологии) до рубежа V /VI — середины VIII вв. (периоды D3/E1-E3/F), то есть от раннеримского до вендельского времени [Селиранд, Тыниссон, 1984; Walenta, 1992, 2007; Magi, Rudi, 1998; Щукин, 2005, с. 28-35; Lang, 2007, р. 149-190, 263-265; Tvauri, 2012, р. 252-264; Andrzejowski, 2018, s. 385, 387]. Необходимо установить и связь рассматриваемых кругов Восточной Лапландии со схожими памятниками полярной Норвегии. Так, Б. Сольберг, опираясь на данные радиоуглеродного анализа поселенческих центров, имевших кольцевую планировку из 15-17 домов с открытой площадью в центре, датировал их временем от первой половины II в. до середины второй половины VI в., то есть в широких пределах периодами B 2 -E , связывая активизацию жизни на севере с пушной охотой и китобойным промыслом [Solberg, 2002]. По мнению исследователя, в роли основных поставщиков пушнины выступали, вероятно, местные саамы-лыжники (лапоны или скретифенны), но только в качестве добытчиков и данников. Контроль же над торговыми связями с материковой Европой, поставляя на ее «рынок» меха, осуществляли организованные отряды варваров смешанного этнического облика, постепенно терявшие связь с «метрополией» и становящиеся предприимчивыми колонистами отдаленных территорий. Они выполняли функцию невольных «цивилизаторов» дикого края, обеспечивая © Каргапольцев С. Ю., 2026 101