Север и рынок. 2026, № 2.

СЕВЕР И РЫНОК: формирование экономического порядка. 2026. № 2. С. 66-82. Sever i rynok: formirovanie ekonomicheskogo poryadka [The North and the Market: Forming the Economic Order], 2026, no. 2, pp. 66-82. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ СЕВЕРНЫХ ИАРКТИЧЕСКИХ МУНИЦИПАЛИТЕТОВ И РЕГИОНОВ показывает, как эта зависимость материализуется на уровне конкретной территории: через концентрацию капитала, труда и инфраструктуры вокруг единственного канала включения в мировую экономику. Таким образом, она операционализирует абстрактное понятие «сырьевой зависимости» для случая моногорода. Профилизация смещает фокус на стратегическое экономическое поведение такого предприятия в глобальном контексте и позволяет определить, как стратегический выбор предприятия по углублению глобальной специализации трансформирует традиционные связи «завод-город», в которых возникают сложные каналы финансовых, инфраструктурных и человеческих потоков, привязанных к конъюнктуре мирового рынка. Двойственная природа профилизации (источник развития и генератор уязвимостей) требует от органов государственной и муниципальной власти не прямого управления стратегией предприятия, а управления зависимостью и созданием условий для устойчивости через оценку чувствительности городского бюджета и рынка труда к ключевым рискам профилизации (колебаниям цен, санкциям, логистическим сбоям); разработку программ поддержки, которые поощряют градообразующее предприятие не только к углублению профилизации, но и к внутрикорпоративной и связанной диверсификации на территории города (например, через переработку отходов), а также через формирование стабилизационных фондов муниципального уровня, развитие программ переподготовки кадров, создание условий для малого бизнеса в несвязанных отраслях (например, услуги, IT), что позволяет смягчать социальные последствия возможных кризисов на профилированном предприятии. Таким образом, в данной статье профилизация анализируется не как статичное состояние, а как активный стратегический фактор, который, с одной стороны, является главным драйвером социально-экономического развития моногорода, а с другой — источником его системных рисков и уязвимостей. Правительство Российской Федерации определяет моногород как населенный пункт с численностью более 3 тыс. человек, где минимум 20 % работников трудятся на одном предприятии1 (или нескольких предприятиях, объединенных одним производственным циклом). К настоящему моменту термин «моногород» получил статус устойчивой характеристики территориального образования. 1Постановление Правительства РФ от 29 июля 2014 года № 709. 2 Росстат, Количество моногородов в России [Электронный ресурс]. URL: https://rosstat.gov.ru. Моногорода существуют в контексте нестабильного развития экономики. Постоянно повышаются социально-экономические риски, которые связаны и с небольшими изменениями конъюнктуры рынка, и с достаточно масштабными изменениями в экономике. Если в экономике все стабильно, то моногорода будут развиваться и влиять на развитие экономики всех сфер, которые будут связаны с развитием. Но если наблюдаются негативные ситуации в экономике страны, то, соответственно, первыми на них реагируют как раз моногорода [1]. Понятие «моногород» в глобальном контексте обладает определенной гибкостью, хотя и имеет общую основу: сильная зависимость экономики города от одного или нескольких предприятий одной отрасли. В США и Великобритании к моногородам относятся не только промышленные центры, но и города, возникшие вокруг крупных компаний или даже отдельных объектов инфраструктуры [4]. Например, Детройт долгое время был классическим автомобильным моногородом, а многие города на западе США возникали вокруг шахт или нефтяных месторождений. В Германии есть города, специализирующиеся на производстве автомобилей или химической продукции. Однако европейское понимание моногорода часто шире, и к этой группе могут относиться и небольшие городки, экономика которых зависит от одного крупного работодателя. В Канаде это часто города, возникшие вокруг добывающих предприятий, таких как шахты или нефтяные месторождения. В Австралии к моногородам могут относиться и сельскохозяйственные центры, экономика которых сильно зависит от одной культуры. В России, по данным Росстата, 321 моногород. В них живут 12,7 млн человек — это 9 % населения страны2. В положениях действующей Стратегии пространственного развития Российской Федерации3 вопросам регулирования их развития, с учетом значительного влияния на экономического положение регионов их размещения (рис. 1), отводится важная роль. Моногорода, как специфические экономические образования, играют значительную роль во внешнеторговых отношениях России. Их специализация на одном или нескольких видах производства, часто ориентированных на экспорт, определяет их ключевой вклад в формирование экспортного потенциала страны. 3 Стратегия пространственного развития Российской Федерации на период до 2025 г., утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации от 13.02.2019 г. № 207-р. © Владимирова О. Н., Ильяшенко С. Б., 2026 68