Кичигин В. Териберский рубеж / Владимир Кичигин. - Санкт-Петербург : Онлайн типография «Дари книги», 2025. – 196 с.

Конечно, творчеством это сидение на крыше и смотрение сквозь пустую багетную раму на берег, воду и небо назвать трудно. Хотя . Если перенесение на холст или бумагу зримых образов состояния души - это творчество, то именно этим и занимался Фаворитов. Да, у него не было ни красок, ни холста. Они были не нужны: перед ним по горизонту проплывали облака, с криками над водой проно­ сились чайки, шуршала накатывающая на берег волна. А вот в раме появился пароходик, из трубы которого валил черный дым. Паро­ ходик медленно проплыл от одного края багета до другого и поки­ нул картину. Парадокс - этот, казалось бы, обычный для сидяще­ го на берегу человека вид, но обрамленный широкой и затейливо украшенной рамой, превращался в картину. Мало того, что картина была живой - каждый раз, каждый день она менялась. А когда об­ лака стирались дождливым небом, то ни один самый гениальный художник был бы не в силах перенести на холст десятки, сотни оттенков серого неба над темными водами моря. А как запечат­ леть, как остановить ветер, который расчерчивает залив длинными белыми гребнями волн, и сами волны, изливающие на берег свою бессильную ярость и невозможность не то что победить, но даже побороться с ветром. Фаворитов положил на край крыши собранный по пути букет полевых цветов. Эти цветы, лежащие по ту сторону рамы, стали по­ следним штрихом, последним прикосновением художника к кар­ тине. Живой и вечно меняющейся картине бытия. Мимолетного, но вместе с тем вечного мгновения жизни. Загорающая на другом краю крыши соседка перевернулась на спину, и в небо уткнулись два острых сосца девичьей груди. Это несколько отвлекало Фаво- ритова от самого процесса «рисования», но придавало длящемуся моменту творчества свою изюминку и очарование. Проводы Смирнова, разговор в ресторанчике на пристани не давал Семену Пушевичу желанного покоя. Ему, прошедшему огонь, воду и медные трубы флотоводцу, казалось, что что-то он в этой жизни упустил, недодумал, недоглядел. Да, Фаворитов во­ время сумел заткнуть уши, чтобы не оглохнуть от льстивых звуков тех медных труб, сумел сам выбрать свою дальнейшую судьбу, вы­ пасть из борьбы, понять ее бессмысленность. И отсюда, со швед­ ского берега, он теперь может спокойно наблюдать и вспоминать. И это хорошо. - 358 -