Кичигин В. Териберский рубеж / Владимир Кичигин. - Санкт-Петербург : Онлайн типография «Дари книги», 2025. – 196 с.

го этажа за ним наблюдала супруга. Мужик, что стоял на веранде у дверей, грел руки у камина и тихо ругался. Тимур завернул за угол и, не удержав равновесия, заскользил и грохнулся наземь. То ли от боли в ноге, то ли от удара головой о лед - потерял сознание. Супруга отошла от окна и молча обняла финна - они сожительство­ вали уже давно. Картина 2. ПИСЬМО ДРУГУ Сергей Кузьмич Коровин понимал, что выбор он должен сде­ лать сам. И сейчас, пока еще есть время, - решиться на правильный и мужской поступок. Если в годы войны его, сироту, спасли чужие люди, то теперь он сам должен сделать всё возможное, чтобы по­ мочь своим близким и не быть обузой для семьи. «Хорошо, что судьба дает мне такую возможность», - убедил он сам себя и стал готовиться к смерти. Перво-наперво, раздал мелкие долги - крупных, слава богу, не было. Сходил в жилищный коопе­ ратив, где они с Клавой вот-вот должны были получить новую квар­ тиру, за которую уже третий год выплачивали деньги и где он, Сер­ гей Коровин, был председателем общественного совета будущих жильцов нового дома. Попросил на внеочередном собрании совета освободить его от обязанностей председателя. Сослался на состоя­ ние здоровья. По сути дела, так оно и было - прошло семь лет, как ему вшили в грудь кардиостимулятор. И пришла пора вновь ло­ житься в больницу, чтобы заменить выработавшую свой срок бата­ рею. Операция стоила денег, и немалых. Конечно, эти деньги можно было бы достать - взять да перепустить свою очередь на вселение в новый дом, подождать еще год-два. Конечно. И надо было проститься с друзьями. Но вдруг Коровин понял, что друзей-то у него и не осталось. Был один да и тот умер год на­ зад. На работе же так, партнеры по бизнесу. И всё же проститься было надо. - После той блокадной зимы в Ленинграде бояться мне уже не­ чего, - вывел Коровин на чистом листе бумаги. - Из нашего поко­ ления, из тех, кто дотянул до сегодняшнего дня, доработал до рубе­ жа веков и смены тысячелетий - осталось немного. Не мы стареем и уходим - мы стали не нужны нашей стране. Смерти я не боюсь - боюсь стать обузой для семьи, для товарищей, для тех, кто меня - 336 -