Деревякина, Е. Память сердца. - Мурманск, 2025. - 156 с.

папина, всё, обломался! Теперь ни одной сигаретки не получит. Она и здороваться с ним перестанет и хлюпика Славку защищать даже не подумает. Пусть теперь вечно занятый футболом братец Толя его пасёт! - так думала девочка, обгоняя папу. - Пап, а мы куда спешим? От кого убегаем? Наплевать на этого лысого недоумка! Он даже на войне не был! Давай вернемся, - тараторила девочка, заглядывая отцу в глаза. Ей было жутко. Она вспомнила, что женщины из соседнего подъезда тоже спрашивали у бабы Клавы - не приёмыш ли она? Уж очень из семьи выбивается. А вдруг и правда она чужая? - Пап, ну, пап, - борясь с нарастающей волной отчаянья, повторяла она на бегу, пытаясь не отстать. А отец, не слыша её, бормотал что-то себе под нос и уходил всё дальше и дальше. Вот уже он миновал перекрёсток, который детям без взрослых переходить не полагалось - он был очень опасным. Школьники переходили дорогу там, где были указатели стрелочки: напротив школы и магазина. Алёна несколько раз нарушала запрет и в общем-то не боялась этого столпотворения автомобилей, автобусов, троллейбусов и грузовиков. Но сейчас, когда слёзы обиды застилали глаза, она поняла, что без папы не сможет перейти шоссе, а он уходит не оборачиваясь, забыв про неё. - Я не их дочка, точно не родная, родную папа не бросил бы, - думала она, опускаясь на бетонный бордюр газона, - своих так не бросают. Я - чужая! И все уже это знают. Папа нарочно придумал, что назвал меня в честь погибшего Алёши. Может я и вообще не 9 мая родилась? Прислушавшись к последней мысли, девочка бегом припустилась домой. Никому ничего не объясняя, ни у кого ничего не спрашивая, она бросилась к трюмо, резко открыла верхний ящичек, где лежали важные бумаги, и быстренько отыскала свое свидетельство о рождении, которое мама называла метрикой. Так и есть! Дата рождения - 7 мая, а вовсе не 9 мая! Зачем её обманывали? - Раз солгавши, кто ж тебе поверит, - любит повторять папа. А сам лгал, все эти годы лгал! Они все лгали, а говорили.