Труды КНЦ (Естественные и гуманитарные науки вып.1/2025(4))

представляют собой описание впечатлений от опыта контакта с Сейдозером и гидами. Конечно, мы проводили полевые исследования, участвуя в поездках на Сейдозеро в качестве туристов и собирая интервью в беседах с работниками индустрии путешествий. Но в данном тексте мы ограничим горизонт наших источников материалами, доступными в Сети, которые можно отнести к категории рекламных. В фокусе нашего внимания будут те тексты, на которые опираются представители туриндустрии для привлечения внимания к своему контенту и турпродукту. Социальное воображение и туристическая индустрия Категория (социального) воображения, которая находится в центре нашего рассуждения, является для многих авторов одновременно привлекательной и проблематичной. Привлекает она тем, что выглядит как более элегантная, гибкая и процессуальная замена тем терминам, которые все чаще кажутся плохо применимыми к нашим этнографиям, а именно понятиям «культуры» и «мировоззрения». Проблемы же с этой категорией являются обратной стороной ее привлекательности. «Социальное воображение» часто используется как прямая замена традиционных понятий и во многих случаях своего применения не дает никаких новых перспектив для антропологического или социологического анализа, представляя собой просто звонкое модное выражение. Клаудиа Страусс (Claudia Strauss) остроумно описала эту ситуацию: «воображаемое — это просто культура или культурное знание в новой одежде. Нам нужен способ говорить общей для группы людей ментальной жизни: если культура слишком сильно ассоциируется с инаковостью, фиксированностью и гомогенностью, то нужно найти другой термин» [9: 322]. Категория «воображения» во многом обязана своей популярностью в социальных науках риторическому и аналитическому таланту Бенедикта Андерсена, чья теория нации, эту категорию использующая, проницательно определяется как «обольстительная» (seductive) [9: 131]8. Действительно, его очарованию легко поддаться, но эта уступка может быть чревата последствиями в виде переживания чувства вины за собственную неосмотрительность да и просто репутационными издержками. И, если отложить в сторону подобные аналогии, можно сказать, что с категорией «воображения» оказалось непросто работать. Попытки его систематично определить и затем использовать сталкиваются с проблемой его прочной связи с контекстами употребления в повседневной речи, а также с обывательским (да и вполне академическим) здравым смыслом [10: 123]. Согласно Полю Рикеру [11: 119], воображение можно понимать по-разному: 1) вызывать вещи, которых нет, но которые существуют в другом месте; 2) создавать в уме образы несуществующих вещей; 3) вызывать представления, заменяющие вещи (например, картины или диаграммы); 4) представлять вещи, которых нет или которые не существуют, но которые создают у человека веру в их существование, поддающееся эмпирическому наблюдению. Проблема здесь заключается в том, что для многих социальных исследований в большинстве экспрессивных жестов, к которым можно применить слово «воображение», реализуется потенциал всех этих значений. Если вернуться к примеру, с которого мы начали, то человек, видящий на экране своего компьютера изображение далекого северного пейзажа, воображает себе Арктику, которой в том виде, в каком он ее воображает, не существует. Он, естественно, заменяет доступной ему через интернет картинкой реальный пейзаж и видит в нем то, что, вероятнее всего, (уже или еще) не существует в физической реальности. То есть предложенное Полем Рикером рассуждение указывает не на четыре разных способа понимать воображение и принципы его работы. Это просто способы привлечь внимание к разным аспектам этого действия. Поэтому, если мы хотим использовать семантический потенциал этого понятия, который, кстати говоря, формируется упомянутой связью этого (почти) академического термина с контекстами его повседневного употребления, нам нужно попытаться уточнить, что мы пытаемся сказать (или, вернее, разглядеть) с его помощью. Если мы говорим о нациях как воображенных сообществах, то, следуя логике Бенедикта Андерсена, мы имеем виду не то, что люди думают о нациях, а, скорее, как они о них думают и как они эти нации проживают, как они ими живут. Это воображение снабжает людей в обществах определенного типа интеллектуальными и, что особенно важно, эмоциональными пресуппозициями, не доступными в нормальных условиях для рефлексии и потому незаметно, но надежно обязывающими людей к определенному поведению. Так понятое воображение в чем-то похоже на эпистему Мишеля Фуко, которая принуждает нас определенным образом говорить о мире и, в соответствии с этой дискурсивной привычкой, Труды Кольского научного центра РАН. Серия: Естественные и гуманитарные науки. 2025. Т. 4, № 1. С. 68-80. Transactions of the Kola Science Centre of RAS. Series: Natural Sciences and Humanities. 2025. Vol. 4, No. 1. P. 68-80. © Давыдова А. С., Штырков С. А., 2025 71