Труды КНЦ (Естественные и гуманитарные науки вып.1/2025(4))

тысяча девятьсот шестого года рождения, а это был сорок второй год, значит, дяде тогда было тридцать шесть лет. И вот картинка. Тетушка пошла выливать помойное ведро. И вдруг, а мы на втором этаже жили двухэтажного дома, и вдруг она по лестнице наверх бежит, какое там, бежит! Смешно. Не успела спуститься и назад. А мы были на кухне. Плита топилась, а я из больницы только выписалась. И хлеб был как замазка, и я свой кусочек мякиша мочила немножко в воде, делала такое тесто и клала на плиту. И как бы корочкой покрывались, Такие кругляшки две-три штучки. И вот это у меня был такой радостный стол. Я так любила этот хлебушек. И вот мы на кухне, каждый своим делом занимается. И вот тут запыхавшаяся тётка: “Там, там... ”. И ничего больше сказать не может. Это жена папиного брата, железнодорожника, который шел. У папы один брат был. Мы выскочили вниз на крыльцо и обалдели. Я как сейчас помню: стоит слон в человечьем обличье. Весь красный, здоровый, как великан, как слон. Такмне показалось. Мы привыкли, что обтянутые скелеты, и лицо обтянуто. Ну, они высокого роста были. И папа был высокий, метр девяносто. И дядя тоже такого роста. У них мама рано умерла. А нянюшка, она же и кормилицей была, очень любила младшенького, она с нами в этой квартире жила. Мы стоим, и он стоит. Такая картина была. И когда он (дядя. — Прим. авт.) стал рассказывать: “Простите, хлеб я выкинул”, я с кулаками на него: “Как ты мог выкинуть хлеб!” Он тогда сует мне пряник. Какой пряник, хлеб! Но он всё правильно сделал». Стремление свидетельствовать о таких эпизодах возникает, когда человек чувствует и осознает важность происходившего, ощущает их символическое значение для понимания времени, он хочет все зафиксировать. Это касается прежде всего испытаний, относящихся к голоду [10: 97, 100]. По воспоминаниям Т. А. Козупеевой: «Тетушки передали сухарик, кусочек сахара и еще два куска сахара и два черных сухарика длямамы и брата. А еще белую баранку. Она казалась неправдоподобной. Ведь с октября 1941 годамы не только баранок, но и белого хлеба не видели. Белая баранка... А ведь сами-то тетушки были чуть живы. Да, они тоже (несколько позже мамы) умерли от голода. Какие нечеловеческие усилия нужны были, чтобы целый день лежать с постоянными мыслями о еде, быть невероятно голодными, знать, чтоу тебя еще есть кусочек хлеба и не съесть, а когда я пришла, срадостью отдать его мне» [5: 44-45]. Екатерина Николаевна продолжала: «Я говорила, что мне нравилось, что родители бережно к чужим вещам отнеслись. Перед отъездом эти женщины, мама и мамина подруга тетя Рита. Кстати, тетя Рита. Отец еще уговаривал своего брата жениться на ней: «Ты понимаешь, как будут близки наши семьи!Две подруги. Они же не поссорятся». И на самом деле всё так. И они, истощенные, где-то нашли телегу на двух колесах и перевезли мебель и все вещи семьи маминого брата, они в Тамбове тогда были, к знакомой женщине, которая в своем доме жила: “Если буду жива — сохраню”. Вот такие люди были. Ничего не сожгли, не продали, чтобы спасти жизнь». Т. А. Козупеева также подчеркивала: «Ленинградцы в те голодные ужасные дни не теряли человеческого достоинства, сберегая нравственность, доброту и взаимопонимание. До конца дней своих они сохранили высокую нравственность и человеческое достоинство» [5:15, 97]. Собирать домашний архив из разрозненных материалов, составлять генеалогическое древо стала младшая дочь Екатерины Николаевны, которая также была научным сотрудником КНЦ. К сожалению, она не успела довести начатое до конца: « Когда-то Маринка интересовалась и рисовала (древо. — Прим. авт.). Вот, когда она болела, она четыре года болела, когда химию делала, у нее время было. У нее записи черновые были. Я всё собираюсь сесть и оформить». Виктор Константинович рассказал о своем отце (кандидате геолого-минералогических наук, 1913-1977). С самого начала Великой Отечественной войны стал курсантом Московской военно-инженерной академии им. Куйбышева. Будучи лейтенантом, участвовал в боевых действиях на Северо-западном фронте в составе 1077-й стрелкового полка Панфиловской дивизии. После ранения был направлен в резерв. До 1944 года преподавал во 2-м Московском пулеметном училище [12: 68]. В 1942 году был награжден орденом «Красной Звезды» (рис. 8). В «Кратком изложении личного подвига» отца указано: «Тов. Ж. в момент наступления на врага под деревней Соколово показал себямужественно. Тов. Ж. вел в наступление бойцов, сам находясь впереди, указывал бойцам огневые точки противника. В момент ранения командира автоматной роты тов. Ж. смело взял командованиеротой в своируки, управлял ротой, трираза поднимал роту в атаку на фашистов, а в промежутках между атаками лично помогал раненым под огнем. Видя Труды Кольского научного центра РАН. Серия: Естественные и гуманитарные науки. 2025. Т. 4, № 1. С. 30-43. Transactions of the Kola Science Centre of RAS. Series: Natural Sciences and Humanities. 2025. Vol. 4, No. 1. P. 30-43. © Бусырева Е. В., 2025 37