Североморский лётчик. 1943, сентябрь.
СЕВЕРОМОРСКИЙ Л Е Т ЧИ К 26 сентября 1943 г. , № 11 липяя1№гя»л?/г С. Варшавский, Б. Реет КАЮМ МЕЛЬДИЗИН, ВОЗДУШНЫЙ БОЕЦ I. МЕЛЬДИЗИН НАЧИНАЕТ ВОЕВАТЬ Заканчивался второй год Оте- чествеиной войны, когда в июне 1943 года вместе с другими лет чиками, прибывшими на Север, посадил свою машину на запо лярном аэродроме лейтенант Каюм Мельдизин. Он п о з н а к о м и л е я с офи церами. Любой младший лейте нант мог рассказать о десятках п ровед енных нм воздушных боев, а ему, лейтенанту Мель- дизину, не о чем было вспомнить, хоть и стремился он всю жизнь к борьбе, стремился со всей страстью своего неспокойно го, азартного, как говорили това рищи, характера, хоть и летает он полных десять лет. Во время войны он продолжал слу жить на тыловом аэродроме, и только после долгих и настойчи вых рапо р тов его перевели на д е й с т в у ю щ и й флот, в североморскую а в и а ц и ю . И вот Мельдизин начал воевать. Истребители прикрывали штур мовиков, вылетевших для нанесе ния удара по фашистскому кон вою. „Мессершмитгы" вывалились неожиданно сзади сверху. Еще до того, как Мельдизин увидел их, машина летчика Гончаренко зады мила и пошла вниз. Полчаса спу стя Мельдизин узнал, что Гон чаренко привел раненый самолет на свою территорию, но тогда, когда он увидел черный ды м ,п о тянувшийся от машины товарища, он решил, что Гончаренко сбит. „Теперь моя очередь!" — была первая мысль Мельдизина, когда в глаза ему бросились черные кресты на плоскостях „Мессер- шмитта*, шедшего и атаку на не го. Мысль была короткая, мгно венная, как искра от удара желе за о кремень, и зажгла она в сердце не страх, а злобу, злобу за т о варища, злобу на фашистов, злобу к ненавистным, воочию уви денным, ч е р н ы м кре стам. Он открыл огонь, .Мессер- шмнтт" отвернул, и струйка ды ма потянулась за ним. — „Ага!—- обрадовался Мельдизин, — и ты, о казывается, можешь горсть!“. Но „Мессершмитт" не упал, а только вышел из боя. В р ажес ки х самолетов было боль ше, чем наших, и Мельдизин на чал драться. Он ускользал от атак наседавших „Мессершмиттов" и „Фокке-Вульфов", крутился, маневрировал, выворачивался, п о ка сам не поймал в прицел вра ж ескую машину. Очередь из пуш к и—не горит! Длинная очередь из п у л ем е т а—не падает, и все тут!— .В р еш ь , не уйдешь!" —заскрипел зубами Мельдизин. Он был весь во власти азарта, и никакая сила не могла бы сдержать его стрем лении уничтожить этого негоря щего и нападающего врага. И еще более укоротив метры, отделяв шие его от „Мессершмитта1, Мель дизин ударил из обеих т очек—из п ушки и пулемета. Горящий фашистский самолет выскользнул из прицела. Мельди зин, накренив машину, увидел, как пламя несется к воде и как вода поглощает пламя, И. ПОД ЗАЩИТОЙ СОЛНЦА Чу в ств о в о с т о р г а охватило Мельдизина после первой победы. Н о с а м б о й , j е р в ы й бой в его жизни, показался Мель- дизину не совсем понятным, и он не мог простить себе, что поздно заметил врага, что начал бой, да же не успев внимательно рассмот реть, кто и сколько ему проти востоит, с кем и где выгоднее ему драться. Мельдизин понимал, что победил лишь потому, что не отступил перед атакующим его противником, потому, что наступление он предпочел отступ лению. И было как-то неприятно, что многие тактические приемы воздушного боя, которые он ста рательно изучал и обдумывал, на деле оказались непримененными. Попрежнему казалось, что на стоящий бой еще впереди, что про верить себя, как воздушного бойца, ему только еще предстоит. И Мель- дизину не сиде лось на земле в томительном о ж и дании часа, когда он вновь встретит ся с врагом. Большая груп па' наших пики рующих бомбарди ровщиков шла на вражеский конвой. Истребители при крывали ее. Одну из групп прик ры тия — четверку „Яковлевых11— вел лейтенант Мельди зин. Самолеты дошли до цели. Небо над конвоем кишмя кишело „Мессер- шмиттами1 и „Фок- ке - В у л ь ф а м и ”. Когда бомбарди ровщики легли на боевой курс, в о семь „Мессер- шмиттов-109“ рину лись на них. -Че тверка Мельдизина сразу же вы р в а лась вперед и пошла лобовой ата кой на „Мессер- шмнттов". Немцы не в ы держали. Веером разошлась вось мерка „Мессер шмиттов'1—четыре машины ушли в стороны по горизонтали, четы р е—веером в в ер х . Ведомый Ме л ь дизина лейтенант Нужин, сделав разворот на 180 градусов, прист роился в хвост к одному из ушед ших вверх „стодевятых1, сбил его и вернулся к ведущему так бы с т ро, как будто ничего и не слу чилось. Теперь завязался большой в котором приняли участие истребители, прикрывавшие шистский конвои, и все и ст р е би тели, прикрывавшие наши бом бардировщики. Мельдизину пред ставлялась возможность испы тать силу своего огня на любом III. ОД На счету старшего лейтенанта Мельдизина уже числилось три вражеских самолета, когда его постигла неудача. В конце августа Мельдизин вы полнял специальное задание вдали от своего аэродрома. Уже следо вало возвращаться домой, как вдр у г три „Ме-109“ показались в районе, над которым он проходил бреющим полетом. Не надо быть истребителем, до статочно быть охотником, чтобы понять Мельдизина в ту минуту, когда он, забыв об иссякающем запасе горючего и о том, что его аэродром еще при вылете посте пенно закрывала низкая облач ность, развернулся и пошел за заманчивой дичью. Ему представлялось, что он д е й ствует осторожно: он незаметно набрал высоту и не стал атако вывать „Мессершмиттов", пока они держались в отдалении друг от друга — собьешь одного, два других собьют тебя. Лишь тогда, когда „Мессершмитты" сомкну лись в плотный парадный строй, Мельдизин решил, что самое в р е мя их атаковать. Он знал, что уже находится на подходе к в р ажес к о му аэродрому, но это его не сму щало. С дистанции в 80 метров он при готовился ударить по самолетам. Но в тот, едва приметный миг, который о т д е л я е т решение выстрелить от самого выстрела, строй „Мессершмиттов* неожи данно рассыпался! Видимо, земля заметила советский самолет и п е редала^ немецким летчикам об угрожающей им опасности. Две трассы протянулись к Мель дизину справа снизу—это шли на него два „Фокке-Вульфа". Нет, теперь не до погони... Летчик-истребитель старший л е йтенант Каюм Мельдизин. бой, все ф а нз вражеских самолетов, мель к а вши х перед носом его машины, но он пренебрег этой в о з м ож н о стью. Он заметил, что два из только что разогнанных им „Ме с сершми ттов1 все лезут и л е зу т вверх, а высота, как известно, в воздушном бою даст решающее преимущество. О тк азавши сь от нетрудной победы (и, быть может, не от одной), он вместе со своим ведомым стал тоже набирать в ы соту. „Мессершмитты" о б н а р уж и ли погоню и решили испол ьзо вать солнце, чтобы на его слепя щем фойе скрыться от двух н а стойчивых преследователей. Уходя вверх восходящей спиралью, они т НАД ВРАЖЕСКИМ АЭРОДРОМОМ старались как можно дольше з а держиваться на солнечной с т о р о не, но потом они все же о к а зы вались вынужден ными выйти из солнечной зоны и снова описывать круг. Тогда М е л ь дизин и Нужин заступали на их место и теперь на секунды сами становились н ев и димыми врагу. Не менее пяти минут длилась эта „игра в п р я т к и 1. Ярость овладевала Мельдизиным, ког да очертания в р а жеской машины таяли в золотом сверкании, и еще большая ярость охватывала его, когда он сам, уйдя в солнечную засаду, снова обна руживал обоих врагов на вираже в противополож ной от солнца стороне. Ярость до боли сжимала ему скулы, острый подбородок еще больше выдавал ся вперед. На высоте в 4200 м е т р о в о б а „Мессершмитта" пошли прямо на солнце, видимо, решив в послед ний раз скрыться в его сиянии с тем, чтобы внезапно атаковать Мельдизина и Нужина. Но Мель дизин не отставал. Разогнав свою машину, он тоже пошел прямо на солнце, и когда „Мессершмитты1 на нару с ек у нд как бы „подза- висли" прежде, чем развернуться для атаки, Мельдизин с 70-метро вой дистанции открыл пушечный и пулеметный о гон ь сзади по в е дущему и с р а зу же сбил его. Второй „Мессершмитт* ринулся в отвесное пике и сбежал. Управляемым п ер ево р о т ом с пикированием Мельдизин пошел вниз и, начав вывод самолета из отвесного пике в 50 метрах от земли, полностью вывел его в 10- 12 метрах над вр ажеским а э р о дромом. Несколько часов тому назад он уже побывал над этим же аэродро мом, прикрывая „И л ьюши ных -2 “, п р о и з в о д и в ш и х ш т у р м о в ку. Сейчас на летном поле д о г о рали служебные здания, р азбитые немецкие самолеты валялись с р е ди металлического лома, торчком торчала машина с задранным н о сом и оторванным хвостом, а под ле нее стояли легковые машины и м н о г о немецких офицеров. Должно быть, комиссия или ин спекция определяла понесенные потери. Мельдизин с наслаждением дал бы пару очереденок по офицерам, но с 10 метров не возьмешь н уж ный угол, а в о зьм ешь—в р е ж еш ь ся в землю. Он пронесся над с а мыми головами о т о р о п евши х немцев. Всей группой овладело оц е п е нение. Чуть о тпрянув назад, нем цы замерли совсем так же, как в заключительной немой сцене г о голевской комедии замирают го родничий и его приближенные, когда узнают о прибытии настоя щего ревизора. Эта пришедшая IV. МЕЛЬДИЗИН ПРОДОЛЖАЕТ ВОЕВАТЬ на ум ассоциация рассмешила Мельдизина, хотя автоматы со всех концов аэродрома уже били по нему. Сопки окаймляли а э р о дром, и он скрылся за одной из них. Туман прижимал машину к са мой земле. По расчету Мельдизин вышел на свою территорию. Горючее кончилось. Нехватило нескольких килограммов, чтобы дотянуть до аэродрома. Не видя земли, Мель дизин повел самолет на вын уж денную. Все кончилось бл агопо лучно, но в госпитале — хочешь- не хо ч еш ь— полежать пришлось. Л ежа т ь без дела на госпи таль ной койке было невыносимо скуч но, и, может быть, это вынужд ен ное безделье и заставляло Каюма раздумывать о том, что привело его с аэродрома в палату. Конеч но, бессмысленно было гоняться за „М е :с е р а м и “, когда горючего в обрез, конечно, нельзя было уходить от своего аэродрома к вражескому, когда туман наплы вал все гуще и гуще, следовало сдержать свой норов и во-время вернуться. Хоть и вспоминались с удовольствием застывшие в ужасе немцы, но что толку в лет чике, который валяется в госпи тале, когда друзья воюют и, в е роятно, сбили уже не одного ф а шиста! Мрачным возвращался Мел ьди зин на аэродром. Думалось, что сразу приступит к полетам, а тут, оказывается, предстоит пройти медицинскую комиссию, которая непременно навяжет отпуск. На летном иоле в момент п о садки „У-2“, доставившего М е л ь дизина, находились комфлота и генерал. Генерал спросил старшего лейтенанта об его самочувствии, и Мельдизин ответил, что готов итти в воздух сию минуту. — Поиилотируйте над а эро дромом, — разрешил генерал. — Высота—тысяча метров, и учти те—без всяких фокусов. Но ни командующему, ни гене ралу так и не пришлось повидать сегодня мельдизинский пилотаж. Набрав высоту в 700 метров, Мельдизин у слышал по радио со общение, что самолеты против ника приближаются к нашему военному объекту. Он тут же круто пошел вверх, держа курс в сторону противника. Пробив облака, Мельдизин все выше и выше поднимал в небо свою машину. На высоте 4600 метров он увидел ниже себя, слева сбоку, восемь „Ме-110",’ пГедших вытянутым пеленгом'. Высота давала ему п р е им уще ство. Незамеченный, он обогнал стороной „стодесятых", развернул ся на 180 градусов и пошел лобовой атакой на ведущего. 11а- чалось неравное единоборство. Немецкий снаряд ударил по ма шине Мельдизина, и самолет си лой удара бросило на правое кры ло,— „Готово! Все!"—екнуло серд це летчика, и он даже на какое- то незаметное мгновение прекра тил о г о н ь—гак он испугался, что бой сейчас прекратится, что он даст немцам сбросить бомбы, что немцы уйдут безнаказанно. Но в это ж е незаметное мгновение Мельдизин выравнял, машину и вновь нажал на гашетку. Триста метров—трасса, трасса! Двести метр о в—трасса, трасса! Сто мет ров—трасса, трасса! Оставалось не более 50 метров, когда у нем ца загорелся правый мотор, п те перь враг повалился на правое крыло. Немецкий летчик по пытался выравнять машину, по самолет уже не повиновался ему. — Ну,—подумал Мельдизин,— этот отвоевался! ■Очевидно, к тому же выводу пришли и немецкие летчики. Три замыкавши е строй „Ме-110", так и не дойдя до цели, стали бомбить сопки и повернули назад. Драться с четырьмя куда легче, чем драться с восьмью, но и эти четыре, не дожидаясь атак Мель дизина, стали уходить. Мельдизин погнался за ними, пристраиваясь к последнему из удиравших ф а шистов. И тут он заметил позади себя, наверху, одиннадцать вышедших из обл аков „Ме-109“, по всей ве роятности, прикрывавших вось мерку „стодесятых", которая толь ко что была им разогнана. Мел ь дизин отчетливо различал истре бителей на светлом небе, но они— на темном фоне земли—не видели под собой Мельдизина. Мельдизин понял, что у него есть время, чтобы разделаться по крайней ме ре ещ е с одним б омбардир о вщи ком. Сблизившись, он поджег ему один мотор, потом второй. Черный дым повалил от п ад ав шего к земле б ом б а р ди р о вщи к а , и дым этот выдал Мельдизина. Одиннадцать „Ме-109" попыта лись теперь зажать его в клещи. Мельдизин, развернувшись, р ез ко ушел под тройку, атаковывав шую его сверху, ушел так стр е мительно, что три немца п роско чили у него поверху, не успей открыть прицельный огонь. „Сто- девятые" не хотели упустить вер ной добычи и снова стали з а ж и мать в клещи дерзкого советско го летчика. Мельдизин нажал па обе гашетки и сделал полуверти- кальную бочку с огнем: расчет мог быть только на то, что „Мес серов" много и авось кака я-н и будь шальная пуля или снаряд зацепят которого-нибудь из них. Так оно и случилось: один из „стодевятых" приказал долго жить. Тут на выручку герою подошли наши истребители. На аэродроме Мельдизина под жидал генерал. — Дв а сбитых вами самолета уже подтверждены постами,—ск а зал генерал.—Поздравляю! Мельдизин хотел попросить р азрешения не ехать завтра па медицинскую комиссию, которой надлежало определить может ли о н —после госпиталя—приступать к полетам. Но, подумав, ничего не сказал: авось и так обойдется! В самом деле, сообщим по с е к р е ту, обошлось: и в этом бою, и » следующем, когда он сбил еще один самолет, старший лейтенант Каюм Мельдизин блестяще д о к а зал, что теперь ничто не мешает ему с прежним неистовством и азартом умело бить немцев.
Made with FlippingBook
RkJQdWJsaXNoZXIy MTUzNzYz