Смоленский, В. А. Мастерский норматив : воспоминания / Вячеслав Смоленский. – Москва : Эдитус, 2025. - 460 с. : ил., портр.

М а с т е р с к и й н о р м а т и в 323 было видеть в этот момент нашу собаку Бим быстрее молнии слетел с покрывала и скрылся под кроватью. Все уговоры вылез­ ти оттуда для справедливого наказания ни к чему не привели. Аговорят, что собаки ничего не понимают. Еще как понимают! Поражала преданность Бима нашей семье. Однажды, когда он уже очень серьезно болел и все больше лежал, Миля пошла на лыжную прогулку. Бим увязался за ней. Дистанция пять ки­ лометров, снег рыхлый. Бим быстро выбился из сил, но домой не повернул, хозяйку не бросил. Миля останавливалась, ждала его, говорила ему ласковые слова, успокаивала. Так они поти­ хоньку и дошли до дома. Ахозяйкой он ее выбрал еще щенком. Определили мы это так. Договорились, что выйдем из дома и пойдем в разные стороны. За кем Бим побежит, стало быть тот и хозяин. Так мы и сделали. Бим носился от меня к жене, от жены ко мне, а потом убежал к Миле и пошел с ней. И так было всегда. Умер он естественной смертью, прожив в нашем доме пятнадцать лет. Про животных говорят «сдох», а не «умер». Но о Биме я так никогда не скажу. Он был членом нашей семьи и навсегда им остался. Через несколько лет дочь подарила нам нового спаниеля по кличке Фил. Все его звали просто Филя. Это была абсолют­ ная противоположность Биму: отличный экстерьер, светлый окрас — и полное отсутствие охотничьих повадок. Характер независимый, даже своенравный. Более всего Филька любил свободу. Акто хозяин —все равно. Дом ему нужен был для того, чтобы было где поесть и укрыться от холода. Однажды он за­ теял любовную интрижку с одной из своих подружек на боль­ шой куче угля. Через двое суток любви явился домой зверски голодный и весь в угольной пыли. Кочегар кочегаром. Миля втащила его в ванную, где с большим трудом привела в норму его внешний вид, а уж потом позволила отобедать. Наевшись и выспавшись, Филька снова удрал к своей возлюбленной и через сутки явился домой в прежнем виде. Никакой вины за собой он не чувствовал.