Смоленский, В. А. Мастерский норматив : воспоминания / Вячеслав Смоленский. – Москва : Эдитус, 2025. - 460 с. : ил., портр.

М а с т е р с к и й н о р м а т и в 271 и дороге сопки с волшебным названием Ий-ваара — «Ведьмина гора». Лес был моим другом, и я часто в него утанцовывала, ино­ гда засыпая на мягком теплом ковре ягеля и кладонии бокаль- чатой, потому что дочек моего возраста у офицеров воинской части ПВО не было, а мальчишки в свои игры в войнушку меня не брали. Так что я росла таким дичком, диким северным оленем. Пока не пришло время идти в школу в уникальный поселок с кра­ сивым именем Раякоски, стоящий на стыке трех границ — Рос­ сии, Финляндии и Норвегии. Школу я обожала и считала своим вторым домом. Авот физкультуру тихо ненавидела за то, что учи­ тель постоянно устраивал конкурсы, игры, соревнования, а я ни­ когда не приходила к финишу первой. И выше или дальше всех не прыгала. И на лыжах на время бегала так себе, хотя лыжницей меня сделал папа с полутора лет: научил управляться без палок, и для меня это было удовольствие, но вот пыхтеть и надрываться, и орать впереди бегущей спине «Лыжню! Лыжню!» — ну это вы увольте. А еще был баскетбол и гандбол, и все так ловко играли, а я ощущала себя каким-то неповоротливым увальнем и твердо решила уроки физкультуры прогуливать. Я пряталась около сто­ ловой, под теннисным столом, или прикидывалась прозрачной стенкой в туалете раздевалки —в общем, всегда находила укром­ ное местечко, чтобы эскейпировать. Учителя физкультуры звали Вячеслав Александрович: по­ хожий на спортсмена и актера одновременно, строгий, но улыб­ чивый, с мягким низким тембром голоса, от которого мне, пой­ манной врасплох, хотелось провалиться сквозь землю и еще глубже: «Наташа, почему ты не ходишь на мои уроки?»Ая не мог­ ла разобраться в своих страхах и чувствах, не могла вот так взять и выплеснуть мои обиды, проблемы дома с папой, горечь и гнев замерзшего ребенка, которого могла забыть забрать из школы машина «локаторщиков», и как мне хотелось... просто чуточку любви (это я сейчас понимаю, а тогда — кто ж его разберет, по­ чему я так себя вела?). Хотелось обнять учителя и разреветься. Тем временем Вячеслав Александрович потихоньку ко мне присматривался, искал ключик к неулыбчивой, серьезной,