Смоленский, В. А. Мастерский норматив : воспоминания / Вячеслав Смоленский. – Москва : Эдитус, 2025. - 460 с. : ил., портр.

212 В я ч е с л а в С м о л е н с к и й тут же приняли в члены клуба. Получив билет, я стал регулярно тренироваться. В клубе были сильные стрелки: Арнольд Сан- кович, его жена Людмила (оба мастера спорта), Владимир Голо- вейчук, Игорь Громов, Анастасия Башкова, Людмила Крятова, Александр Голованов. Кроме них в клубе тренировались и начи­ нающие стрелки. Основной костяк был крепким, дружным. В 1964 году ввели звание «Кандидат в мастера спорта». Это было очень правильное решение, так как разрыв между первым разрядом и мастером спорта был чересчур велик. Для меня не со­ ставило большого труда выполнить кандидатскую норму. Через три месяца после начала тренировок я принял участие в первен­ стве области по стрельбе и этот барьер легко преодолел. До масте­ ра спорта оставалось рукой подать. Но тут федерация вновь под­ няла нормативы: в стрельбе из револьвера теперь нужно было показать не 580 очков из 600, а 585. Поезд опять стремительно ухо­ дил. Быть вечным кандидатом мне никак не хотелось. Вклубе был еще один удивительный человек—ружейный ма­ стер дядя Леша. Никто не знал ни его фамилии, ни отчества. Все от мала до велика звали его дядей Лешей и обращались на «ты». Был он еще не стар, но уже далеко не молод. Оружие всегда дер­ жал в полном порядке и мастером был отменным. Была у него одна слабость: водил крепкую и взаимную дружбу с зеленым змием. В состоянии абсолютной трезвости дядя Леша был сух, неприветлив и молчалив. Но это случалось редко. Гораздо чаще он пребывал в приподнятом настроении, а на губах его блуждала легкая загадочная улыбка. Будто он знал что-то такое, чего другие не знали, но своим знанием делиться не спешил. Иногда, когда я стоял у амбразуры и стрелял из матчевого пистолета, дядя Леша появлялся на огневом рубеже, подходил ко мне вплотную и застывал за спиной: — Славочка, мушечку! Мушечку, Славочка, роооовнень- кую! И спуск! Спуск плааавненький. Мушку рооовненькую! Спуск плааавненький! Советовать так он мог бесконечно долго. Говорил тихо, на­ распев: