Смоленский, В. А. Мастерский норматив : воспоминания / Вячеслав Смоленский. – Москва : Эдитус, 2025. - 460 с. : ил., портр.

М а с т е р с к и й н о р м а т и в 19 бями или с картошкой. «Чистый» хлеб был лакомством. Выру­ чали кормилицы-коровы. Их в селе было много. Была корова и у нас. Звали ее ласково — Зорька. И был поросенок Борька. Борьке у нас почему-то не понравилось, и в один из дождливых дней он подох. Мама на него обиделась, и больше мы поросят не заводили. По утрам все отправлялись на работу. На поля не выходили только старухи. Они копошились по дому. Всемьях не было слова «бабушка». Говорили «мама-стара» и «мама-молода». Так и обра­ щались: к бабушке —«мама-стара», а к матери —«мама-молода». А волосы почему-то называли «вискй». Вместо «мама дорогая» говорили «мама-кая». Почему так, не знаю. Просто таким был местный говор. Порой можно было видеть двух немолодых жен­ щин, сидящих на завалинке с гребешком в руках и проверяющих друг у друга волосы, нет ли там вшей или гнид. Дело это было привычным и никого не удивляло. Называлось это «поискать- ся». Так и говорили: «Ну-ка, кума, поищи-ка меня!». А что было делать? Мыла-то не было. Волосы мыли щелоком, добавляя в воду печную золу. Мальчишек стригли под ноль. Мне приходи­ лось видеть старушек, нюхающих табак. Сидели они на завалин­ ках, доставали из глубин своих карманов ружейные масленки с двумя отделениями, каких в войну было много. В каждом от­ делении хранился особый сорт табака. Бабушки насыпали табак маленькой горкой на кулачок, зажимали одну ноздрю, а другой сильно втягивали табак в нос. Потом на какое-то время закаты­ вали глаза, приоткрывали рты, затаивали дыхание и вдруг начи­ нали наперегонки отчаянно чихать — видимо, получая от этого большое удовольствие. Затем, немного отдохнув, угощали друг дружку: «Нет, кума, ты попробуй мово! Твой-то, думаю, слабоват, а мой ядреный!». Однажды мне пришлось наблюдать совсем неприглядную картину. Я шел по пустынной улице. Со двора одного из домов вышла дряхлая старуха. Я думал, ей лет сто. Но, видимо, было меньше, потому как во рту у нее торчала цигарка, и она отчаян­ но дымила. Одета она была в кофту и длинную, до земли, юбку.