Смоленский, В. А. Мастерский норматив : воспоминания / Вячеслав Смоленский. – Москва : Эдитус, 2025. - 460 с. : ил., портр.

148 В я ч е с л а в С м о л е н с к и й ством руководил заместитель командира полка по хозяйствен­ ной части подполковник Братенков. Личность среди солдат примечательная и популярная. Его и любили, и уважали, а по­ рой и подшучивали над ним. В подполковнике было что-то выделявшее его из числа других офицеров. Ярко выраженная интеллигентность, что ли? Был он немолод, служить ему оста­ валось недолго. Среднего роста, подтянутый, всегда гладко вы­ бритый, в до блеска начищенных сапогах. В любое время года ходил без шинели. Гимнастерка с портупеей, галифе, сапоги, на лысой голове фуражка — вот его постоянная форма одеж­ ды. На ногу был быстр, на язык остер. И, судя по всему, в свое время получил отличное образование. Солдаты в своем кругу звали его «Калория». Тому была причина: ежедневно подпол­ ковник инструктировал наряд на кухне, всякий раз заканчивая одной и той же фразой: «Имейте в виду: если до солдата не дой­ дет хотя бы одна калория, не сносить вам головы!». Вот отсюда «калория» и пошла. Основную часть овощей полк закупал у поляков. Для это­ го создавали бригады солдат, и они во главе с Братенковым на двух Студебекерах выезжали на поля, где польские кре­ стьяне снабжали их картошкой, капустой, свеклой. Однажды в такую бригаду попал и я. Пока подполковник любезничал с польскими женщинами, мы загружали машины мешками с картошкой. Загрузили и поехали обратно. Братенков любил быструю езду и требовал от водителя ехать с максимальной скоростью. Если водитель осторожничал, то он своей ногой нажимал на ногу шофера и кричал: «Валя, жми! Валя, давай!». После чего высовывался по пояс из машины, снимал с головы фуражку — и работающим на полях женщинам рассылал воз­ душные поцелуи. Так весело мы и ехали. Но тут с одной из ма­ шин случилось ЧП — от выхлопной трубы загорелась задняя часть кузова. Машины остановились. Надо было срочно зату­ шить огонь, но вокруг не было ни капли воды. Братенков бегал, суетился, хлопал себя по ляжкам: «Боже мой! Боже мой! Что же делать?! Ну что же делать?!». Вдруг остановился и приказал: