Смоленский, В. А. Мастерский норматив : воспоминания / Вячеслав Смоленский. – Москва : Эдитус, 2025. - 460 с. : ил., портр.

М а с т е р с к и й н о р м а т и в 113 Первые два курса мореходки я закончил благополучно. Практически все предметы были общеобразовательными и трудностей у меня не вызывали. Русский язык и литерату­ ру нам преподавала Эмма Нестеровна Аванесова. Я был одним из лучших ее учеников. Английскому учила Елена Мильман, из­ вестный в Мурманске педагог. С английским проблем не было, но и особых успехов не наблюдалось. Сложности начались на третьем курсе, когда пошли такие предметы, как высшая ма­ тематика, сопромат, детали машин, черчение. Мой мозг отказы­ вался их воспринимать и всячески им противился. Появились первые «неуды». Было и неловко, и стыдно за бестолковость. Мой лучший дружок Юра Маркелов, взявшийся мне помогать, бессильно тряс передо мной чертежом и орал: «Ну как ты этого не видишь?! Как ты это не поймешь?! Это же вид сверху! Любой дурак увидит!». Дурак, может, и увидит — я же упорно не ви­ дел, хотя очень старался. В те годы было принято вывешивать экраны успеваемости, ватманские листы с текущими оценка­ ми по всем предметам. Двойки выделялись ярким красным цветом, и напротив моей фамилии такой цвет был в изобилии. Вучилище раз в месяц проводили родительские собрания. Моя мама обязательно приезжала. Я готов был со стыда сгореть, когда она в безмолвии застывала у экрана успеваемости. Мама никогда меня ни в чем не упрекала и не ругала. От этого было еще горше. Дотянув до конца года, я оброс хвостами и, уйдя на практику, решил в училище больше не возвращаться. Смыс­ ла в дальнейшей учебе не было. Мне только что исполнилось восемнадцать лет. Садиться маме на шею у меня и в мыслях не было. Специальности не было тоже. Путь был один — идти в траловый флот: или рядовым матросом, или угольщиком, то есть помощником кочегара. В августе месяце я перешагнул порог отдела кадров мурманского тралового флота и нанял­ ся угольщиком на траулер. В тот момент я плохо представлял себе, какие испытания ждут меня впереди. Так или иначе, без­ мятежные годы детства закончились —и пошел я, как когда-то Алексей Максимович Горький, в люди.