Кичигин В. Териберский рубеж / Владимир Кичигин. - Санкт-Петербург : Онлайн типография «Дари книги», 2025. – 196 с.

бесстрашно дрался-заступался за обиженных и никого не боялся. А когда жилстроевский паренек Тимур Юрьев стал ходить в море, то жизнь вынесла ему окончательный диагноз: патологическое от­ сутствие страха. Работал он на совесть и подчас рискованно, но пока везло. Идет как-то в поиске на своем СРТ и по рации переговоры близ­ стоящих судов слушает. Знаменитые тогда были в колхозе про­ мысловики - все бывшие фронтовики, все огонь и воду прошли. Смотрит - стоят они на якорях недалеко от берега. Косяк, гово­ рят, под берег зашел, а мы его ждем. Действительно, зашла рыба в бухточку и стоит там на меляке. Тимур обстановку вмиг оценил, посмотрел по карте, где подводные камни, а где обрыв начинает­ ся. И пошел в берег. Глубина метров пять и сплошная запись рыбы. Часть невода положил на мелководье, а когда вся рыба шарах­ нулась в сторону, где поглубже, то и там сеточка легла. Пусть ее порвет, зато какой улов будет! На руль Тимур поставил старпома, а сам на крыле мостика ко­ мандует. Рядом скала - рукой дотронуться можно. Надо бы правее взять, уйти от нее - что там, у штурвала, спят?! Глядь, а у руля нико­ го нет. Сбежал из рубки старпом, испугался. А невод идет, не оста­ новишь. В общем, с грехом пополам, но поставили тогда невод. И сразу на лебедку, тянуть стали. И вся рыба - на борту, потому что не побоялись. А капитаны, фронтовички прославленные, стоят рядом, наблюдают. Шипят по рации: «Мудак ты, Тимур. Разве можно так рисковать?» А Юрьева от напряжения всего трясет: прибой, не­ вод идет и на дно ложится, скала рядом. Пришел в порт и сразу списал старпома на берег. Не всегда по шерстке гладил Юрьев своих колхозников, под­ час и против. А как иначе? Принял колхоз с картотекой: за ремонт судов платить было нечем, у людей по 3 -4 месяца задолженность по зарплате. Не село, а цыганский табор - песни и пьянство горь­ кое. К слову сказать, в том году в старом клубе действительно та­ бор цыган жил. Веселый народ и по-своему несчастный. Помнится, одна немолодая уже цыганка гадала Тимуру по руке, судьбу пред­ сказывала. Долго молчала, а потом серьезно посмотрела в глаза, сказала: - Плохо кончишь, серебряный мой. Болеть будешь, страдать бу­ дешь. Спасти тебя может только любовь, о которой сам не ведаешь. - 48 -