Кичигин В. Териберский рубеж / Владимир Кичигин. - Санкт-Петербург : Онлайн типография «Дари книги», 2025. – 196 с.

счастье нащупать свою тропу, и тогда уже никакой силой ты его с нее не свернешь. Но сколько обид приходится испытать, сколько лет потратить - а вдруг всё зря? И где тот пастух, что увидит и раз­ будит в тебе почаска? Семен Семенович подошел к невзрачному, казалось бы, совсем безучастному теленку, который стоял, широко расставив передние ноги, и лишь подергивал рваными клеймеными ушами. Слегка под­ толкнув его, осторожно повел к воде. Рогозин старался своим телом хоть как-то смягчить, принять на себя первый удар речного пото­ ка. Он чувствовал, как напряглось маленькое тельце, как крупная дрожь пробежала по нему, но даже на стремнине, поскользнув­ шись, не заметил в темных глазах теленка страха. Добравшись до корги, почасок сам вскарабкался на песок и, не оборачиваясь, по­ брел по мелководью. За ним, как малые ребята, оступаясь и суетясь, уже спешили остальные... Последние дни Семен Семенович был счастлив. Сюда, в за­ брошенное село, вернулась его младшая дочь Тая. И если раньше, затапливая печь в жилой половине дома, заваривая чай из мяг­ кой травы таволги и грея руки о горячую кружку, он все же бывал счастлив, то теперь потеплел душой. Жизнь обрела новый, давно забытый смысл, наполнила каждый поступок заботой не только о сегодняшнем, но и завтрашнем дне. Тая как бы соединила начало и конец, сплела в единую нить прожитый и предстоящий день. Так солнце за каких-нибудь полчаса прокатится колобком с запада на восток, вскарабкается по ветвям одинокой сосны, бросит первый луч - и, словно одна большая рыбина, море оживет, заиграет сере­ бряной чешуей. «Дивья здесь жить», - только и может воскликнуть изумленный путник. Воскликнуть и уйти, чтобы вернуться вновь или хотя бы вспомнить в трудный час это море, солнце, берег. Сидя на крыльце своего дома, Рогозин глядел на разросшиеся кусты смородины под окном, на забитый бурьяном огород и слушал неумолчный белый шум. Здесь, у водопада, река хлестала скалы гигантской плеткой перекрученных пенистых канатов падающей воды. Хлестала и захлебывалась в собственной злости. Только семга могла поспорить с ней в безрассудстве, когда, сброшенная с камней, плашмя шлёпалась в заводь, и, оглушенная, уходила на дно, погру­ жаясь в водоворот течений и инстинктов. А потом вновь бросалась навстречу течению и судьбе, выламывая жилистым хвостом мелкие - 204 -