Деревякина, Е. С красной строки. - Мурманск, 2021. - 80 с.

годы не видывал. Удрыхся он в момент со счастливой улыбкой на устах, ублаженный, расслабленный. Да вот только проснулся он не от нежнейших объятий, а от острой боли, вонзившейся кинжалом в шею. Протянул он было руку, чтобы кинжал тот вытащить, да не тут-то было. Руки к телу прилипли, и подниматься никак не желают. И вот тогда-то до нашего лесного простака дошло, наконец, что попал он в дом Упыря. Напоил тот его снадобьем усыпляющим, связал бесчувственного и в данный момент прогрызает шею его, чтобы всю кровушку и сок древесный, до капельки из него высосать, а тело бездыханное волкам на догрызание выбросить. Так вот и прервется коротюсенькая лешачиная ниточка жизни. И стало Лешаку себя жалко - прежалко. Зарыдал он и завыл так громко и жалобно, что Упырь от неожиданности отпрянул. - Эй, ты что так убиваешься? Ну, подумаешь, помрешь. Эка невидаль! Не велика потеря. Не все ли равно когда копыта отбрасывать; сейчас или через триста лет. Конец-то один. - Конец-то один, - сквозь рыдания еле-еле выговорил Лешак, - да жизни-то разные. Умри я сейчас, ничегошеньки не познав, ничегошеньки не повидав, будто и не рождался вовсе. Потеряю жизнь, ничего не сотворив: ни дурного, ни хорошего. - Делов-то, - удивился Упырь, - нашел, о чем убиваться. Иные всю жизнь прожив, ни доброго, ни злого следа не оставят - вроде и не шагали по белу свету. А еще хуже те, кто сплошь гадости в жизни творит. Такой помрет - одна радость ближним. Ты вот для чего рожденный? Можешь не отвечать! Однозначно знаю - для дурного. Суждено тебе 34