Деревякина, Е. Память сердца. - Мурманск, 2025. - 156 с.

В наш подвал с бойлером-отопителем приходили погреться разнообразные личности, но удержались на «постоянное проживание» только двое похожих на Тарапуньку со Штепселем. Были такие артисты-юмористы во времена моего детства. Тарапунька - маленький и кругленький, а Штепсель - худой и длинный. Я наших подвальных приблудышей так и окрестила для себя. Причем не столько за внешнее сходство, сколько за весёлый нрав: встречают всегда с улыбкой, с шутками-прибаутками. Старушек комплиментами балуют, парням анекдоты «травят». Поражала простонародная, наполненная поговорками и присказками речь Штепселя, обычно отражающая последние дворовые, а иногда и российские события, приправленные интерпретацией рассказчика. Благодаря этому появилось дополнительная приставка к псевдониму Штепсель - наш Философ. То ли благодаря байкам и улыбкам, то ли просто из жалости, но приняли их жители дома радушно. Считали обедневшими жильцами «нижнего яруса». Старались помочь им: кто-то куртку или пальто ненужное даст, кто-то потертое покрывало или порванный матрас. Питались бомжи «чем Бог пошлет» в лице добрых соседей, дополнительно добывая «разносолы» на дворовых помойках. Благо, магазинов продуктовых и кафешек работающих пока хватало, а значит и съестные отбросы в наличии имелись. Но нищета постепенно захлёстывала и самих жильцов. Магазинные полки пустели, кафешки потихоньку закрывались, зарплату не платили по полгода и более. В бачках с отбросами оказывались малочисленные или совсем испорченные продукты. Вскоре Тарапунька, видно съевший или выпивший что-то неудобоваримое, «был вывезен в последний путь». Остался Штепсель один. К нему прибились коты. Несмотря на голод, мучивший бомжей, наши подвальные животные