Мурманский морской биологический институт. Труды Мурманского морского биологического института. Вып. 5 (9) / Акад. наук СССР. - Москва ; Ленинград : Изд-во Акад. наук СССР,1964.

104 Н . М. МИЛ О С Л А В С КА Я экологические ниши. «Не видовой состав, а преобладание тех или иных жизненных форм характеризует биоценоз» (Кашкаров, 1938, стр. 234). Уже эти отдельные высказывания, основанные на долголетних наблю дениях и размышлениях, заставляют с большой осторожностью отно ситься к принимавшемуся положению о комбинировании в биоценозы экологически близких организмов, сгруппировавшихся под прямым воздействием благоприятных для всех факторов неживой среды и объеди няемых общностью требований к ней (Зернов, 1913; Дерюгин, 1915, 1928; Кашкаров, 1933; Гептнер, 1936; Hesse, 1924, и т. д.). Например, Г. Касперс (1939) более двадцати лет назад писал, что фауна «Глубокого желоба» (Tiefe Rinne) вблизи о. Гельголанд упра вляется в своем развитии и равновесии биологическими факторами, кото рые противостоят факторам физико-химическим. Основываясь на экспериментальном и математическом исследованиях биоценотических отношений, Г. Ф. Гаузе (1936) говорит о многообразии последних, подчеркивая, что эти отношения — следствие борьбы за существование и отбора в биоценозе. Сама же структура биоценоза — также результат длительного отбора, а динамика его развития — резуль тат процесса взаимодействия между составляющими видами. Здесь уместно, пожалуй, отклониться от морского и зоологического материала и указать, что В. Н. Сукачев (1946), всю жизнь посвятивший изучению леса, где с особой очевидностью проявляются закономерности сосуществования, указывает на взаимоотношения между видами растений, как на важнейший биоценотический признак, обусловленный борьбоіі за существование. Наблюдая ярусное распределение лесной раститель ности, Сукачев устанавливает, что именно различия в требованиях к среде, а не их общность, уменьшают конкуренцию между представи телями разных ярусов. Понятие ярусности было с успехом использовано В. II. Воробьевым (1949) применительно к биоценозам Азовского моря. Чередование в ин тенсивности развития на дне этого моря представителей инфауны и эпи фауны (фактически же Воробьев классифицировал животных по их значи тельно более тонкой специализации) в пределах одного биоценоза «свя зано в большинстве случаев с использованием в биотопе различных участ ков или ярусов и является явным доказательством борьбы из-за места между компонентами основного ядра биоценоза» (стр. 126). По этому же поводу JI. А. Зенкевич (1951, стр. 181) указывает, что «весьма значительную часть биоценоза (нередко основную) могут соста влять формы н а и м е н е е з а в и с и м ы е д р у г о т д р у г а (разрядка моя, — II. М .), в наибольшей степени способные существовать рядом и наилучшим образом использовать совместно заселяемое простран ство и источники питания». Несколько конкретизируя, добавлю, что и способность существовать рядом, и наилучшее использование пространства и источников питания возможны только при несовпадении требований совместно обитающих видов и при их максимальной независимости друг от друга. Наличие отрицательных связей, центробежных сил в биоценозах очень убедительно показано А. А. Шорыгиным (1955), пришедшим к вы воду о биологической разнородности компонентов биоценоза, притом не только всего его населения в целом, но и немногочисленной по количеству видов, но богатой особями ведущей части населения. То же подчеркнуто и В. С. Ивлевым (1955), использовавшим как экспериментальные, так и математические методы исследования вопроса.