Мурманский морской биологический институт. Труды Мурманского морского биологического института. Вып. 2 (6) / Акад. наук СССР. - Москва ; Ленинград : Изд-во Акад. наук СССР,1960.

108 Э. А. З ЕЛИКМАН и М. М. КАМШИЛОВ ного экологического профиля. Следовательно, уровень развития зоопланк тона в целом зависел от каких-то факторов, сходно повлиявших на все группы животных. Таким универсально действующим фактором, видимо, может быть только пища, ибо пищевые отношения, по мнению Мантей феля (1941), суть главнейшие биологические отношения между видами. Эту точку зрения следует признать вполне правильной. Ответственным за низкую продукцию зоопланктона в 1956 и 1957 гг. в первую очередь нужно считать недостаточный уровень развития кормового фитопланктона. Необходимо подчеркнуть, что способствовавшие в 1958 г. развитию зоопланктона факторы в какой-то степени функционировали на всей исследованной акватории, что видно из довольно высокой средней майско- июньской биомассы для южной части моря в целом — 107.7 мг/м3. Од нако для 30-мильной полосы прибрежья Восточного Мурмана показа тель средней биомассы в этот период выше — 129.8 мг /м3, а отдельно для открытой части моря — 98.7 м г /м3. То, что в 1958 г. планктон обильно развился на всей акватории Б а ренцева моря, заставляет предположить действие весьма глубоко лежа щих причин общего характера, по отношению it которым планктон ока зался наиболее чувствительным индикатором изменений. Видимо, неслучайно оказался в 1958 г. очень богатым и планктон Норвежского моря. В мае—июне (Павшиткс и Грузов, 1959) обширная область в восточной половине Норвежского моря оказалась зоной чрезвы чайно высокой биомассы, продуцируемой калянусом. Максимальную биомассу «красный» калянус дал у границ Баренцева моря в районе материкового свала (до 4000 м г /м3 в слое 0—50 м). Т ак а я высокая био масса (по метериалам ПИНРО) наблюдалась лишь в июне 1948 г. Х а рактерно, что хищной медузы Aglantha digitale, обильной в Норвежском море, в 1958 г. оказалось значительно меньше. Фитопланктон был весьма, продуктивен, причем феоцистис была относительно малочисленной. 4 Предположение Яшнова (1940) о том, что продуктивность зоопланк тона Баренцева моря должна быть близка к продуктивности других мо рей восточного сектора Северной Атлантики, подтвердилось работами последних лет. Виборг (Wiborg, 1954, 1955), изучивший распределение зоопланктона в прибрежных и центральных частях Норвежского моря, в 1948—1954 гг., убедился, что «Наибольшие концентрации планктона были найдены вдоль склонов континентального шельфа и вблизи под водных гряд, в пограничных областях между теплыми и холодными водами, а также в центрах циклонических систем или вблизи них. В те чение лета воды атлантического происхождения бедны планктоном» (1955, стр. 62). Виборг полагает, что из северных морей Баренцево море обладает наиболее богатым планктоном, но допускает, что летом сходные- концентрации планктона могут быть в прибрежных водах юго-западной части Норвежского моря, а также в водах вдоль Фарер, Исландии и Ян-Майена (1954, стр. 52). Данные Павштикс (1956, 1958) о сезонной динамике биомассы Норвежского и Гренландского морей (рис. 33) в сущ ности лишь подкрепляют этот вывод. Если помнить, что указанный гра фик построен для показателей биомассы в слое 0—50 м, то при учете планктона во всем столбе воды (так, как это сделано в настоящей работе) получим цифры значительно меньшие, нежели соответствующие показа тели для Баренцева моря. Зенкевич (1947, стр. 68) писал: «В общем коли-