Мурманский морской биологический институт. Труды Мурманского морского биологического института. Вып. 2 (6) / Акад. наук СССР. - Москва ; Ленинград : Изд-во Акад. наук СССР,1960.

102 Э. А. З Е Л И К М А Н II М. М. КАМШИ Л О В дения жизни в море. Таким образом, связь количественных показателей развития планктона с температурой, если оиа имеется, далеко не столь непосредственна и проста, как может показаться на первый взгляд. 2 Мы уже убедились в том, что такая, казалось бы, существенная черта водной среды, как ее термическая характеристика, не является сама по себе определяющей продуктивность планктона. Не явится ли таким лими тирующим фактором другая поддающаяся количественному анализу ха рактеристика — обеспеченность водной среды питательными солями? Т а к а я точка зрения весьма распространена, причем делаются попытки увязать количество биогенных элементов с температурой воды. Так, на пример, весьма упрощенную схему зависимости величины биомассы планк тона от температуры и запаса биогенов строит Николаев (1958). Он утверж дает, что «. . . непосредственной причнноіі колебаний продуктивности планктона в водах северо-восточной Атлантики . . . являются колебания в обогащении биогенами верхнего слоя воды. . .» (стр. 1(>8), зависящие, согласно Николаеву, от годовых различий в интенсивности вертикальной циркуляции вод. Так как обогащение биогонами верхних слоев наиболее выражено зимой и обусловлено наибольшей в этот сезон глубиной конвек тивного перемешивания вод, что, в свою очередь, связано с охлаждением поверхностных слоев, то «годовые различия в обогащении продуктивного слоя моря биогенами в основном будут определяться разной степенью зимнего охлаждения воды, т. е. суровостью зим» (стр. 169). Исходя из того, что уровень зимнего охлаждения — природный процесс, общий для обширных акваторий. Николаев полагает, что общегодовые отклонения в продуктивности планктона сходны на очень больших пространствах морей. Постулируемые Николаевым положения не подтверждаются фактиче ским материалом, собранным в последние годы но южной части Барен цева моря. 1954 год на Баренцевом море считался исключительно теплым, а биомасса (как среднегодовая, так и среднемесячная) была очень высокой. 1956 год был крайне суровым, а зоопланктон в этом году оказался чрез вычайно бедным. Термина]! 1957 г. находилась на уровне среднемноголет ней, но год дал самую низкую в шестилетнем ряду наблюдений цифру био массы зоопланктона. Зима 1957/58 г. (так же, как и весь 1958 г.) стояла в числе самых холодных лет, а биомасса в этом году оказалась наи более высокой. Зима 1958/59 г. была очень мягкой, но биомасса в первом полугодии 1959 г. оказалась очень значительной, превысив 200 мг /м :і для всего столба воды по району исследования. Что касается синхрон ности общегодовых отклонений уровня биомассы, то подобное явление, как было хорошо показано Павштикс (1958), наблюдается в Баренцевом, Норвежском и Гренландском морях далеко не всегда. Необходимо отметить, что в каждом данном сезоне зависимость уровня биомассы зоопланктона от содержания биогеиов в продуктивном слое далеко не прямолинейна. Так, в прибрежье Восточного Мурмана ампли туда колебаний содержания биогенных солей (Черновская, 1958) была не всегда адэкватна амплитуде колебаний развития фнто- и зоопланктона. Особенно наглядно это проявилось в 1958 г., когда при наименьшем за последние шесть лет зимнем запасе биогенов (Лаппалайнеи, в этом томе) развился богатейший фито- и зоопланктон. Это привело к наиболее глу