Мурманский морской биологический институт. Труды Мурманского морского биологического института. Вып. 2 (6) / Акад. наук СССР. - Москва ; Ленинград : Изд-во Акад. наук СССР,1960.

Д И Н АМ И К А БИОМАССЫ П Л А Н К Т О Н А ЮЖ Н О Й ЧАС ТИ В А Р Е Н Ц Е ВА МОРИ 99' пищей и т. д.) в прямой зависимости от температуры находится отнюдь не уровень продукции зоопланктона, а лишь скорость наступления линек на той или иной стадии развития калянуса и эвфаузиид. Эта скорость да леко не всегда стоит в прямой связи с темпом нарастания биомассы, а за висит, кроме, например, обеспеченности пищей, также и от исходных раз меров организма, что видно при сравнении веса Calanus finmarchicus , раз вивавшегося в теплых и в холодных водах (Камшилов, 1955, 19586), и при сравнении биомассы С. finmarchicus с биомассой соответствующих стадий С. hyperboreus (Павштикс, 1958). Широко распространенное в отечественной литературе мнение о боль шем богатстве планктоном атлантических вод мало обосновано. Оно четко выражено, например, у Мантейфеля (1941), утверждавшего, что весенние процессы в Баренцевом море, начинаясь в юго-западной его части, посте пенно распространяются оттуда к востоку и к северо-востоку и что био масса калянуса максимальна в струях Нордкапского и Мурманского те чений. Однако на картах Мантейфеля, приводимых в цитируемой работе, подавляющее большинство станций лежит только в границах струй, преимущественно в юго-западной части моря. Следовательно, Мантей- фель не имел достаточного материала для сравнения вод атлантических струй с водами собственно баренцевоморскими и работал без многолетней стандартной сетки станций; между тем только последняя дает возмож ность следить за динамикой и перераспределением биомассы. Аналогична вышеприведенной точке зрения Мантейфеля позиция Ижевского, постулирующего, что в Баренцевом море «. . . биологическая весна и лето распространяются с запада на восток и северо-восток по мере продвижения тепла в этом же направлении» (1958, стр. 16). Далее Ижев ский пишет, что «Интенсивность потребления фитопланктоном биогенных элементов в полярных водах значительно меньшая, чем в атлантических» (стр. 12). Однако например в 1958 г., как показывают данные о запасах биогенных солей, полученные Лабораторией гидрохимии Мурманского морского биологического института (Лаппалайнен, в этом томе), массовое развитие фитопланктона в атлантических водах запоздало в сравнении с баренцевоморскими на полтора-два месяца. Помимо того, что мнение Ижевского не подтверждается многочисленными материалами Мурман ского морского биологического института, не совпадает оно и с выводами Бруевича (1948), подытожившего собственные многолетние исследования Баренцева моря и обширные литературные сведения. Последний автор сообщает, что в Баренцевом море в мае—июне «береговая и арктическая вода дают максимальное потребление нитратов, а атлантическая — мини мальное» (стр. 87). Точно так же, согласно Бруевичу, «сезонные измене ния биогидрохимических факторов наступают по Кольскому меридиану прежде всего в арктических и прибрежных водах, а затем уже в атланти ческих» (стр. 111). Из этого следует, что фитопланктон в атлантических водах развивается позднее, чем в арктических. По многолетним данным Лаборатории планктона Мурманского инсти тута, размножение и развитие калянуса и эвфаузиид весной начинается и бывает наиболее интенсивным в прибрежных и баренцевоморских водах, богатых фитопланктоном. В период биологической весны биомасса наиболее значительна именно в этих водах. Абрамова (1956), базируясь на материалах главным образом по Нор вежскому морю, считает неким универсальным правилом создание боль шей биомассы зоопланктона в струях атлантических вод в сравнении с меж- струйными пространствами. Это заключение Абрамова экстраполирует 7 *